«Я пишу детективы,
а их нельзя писать без плана»

Писательница Елена Бриолле рассказала
о публикации дебютного детектива
в издательстве «Эксмо»
Главный редактор «Квиллибрис» Мария Мальки поговорила с Еленой Бриолле, писательницей и преподавателем литературного мастерства, о традиции русского и скандинавского детектива, способах разработки детективного сюжета, проклятии второго романа и процессе редактуры художественного текста.
Об авторе
Елена Бриолле — автор исторических детективов «Черный, как тайна, синий, как смерть» и «Танец фавна», сценарист одной из серий нуарного аудиоспектакля «Осколки тьмы». Её рассказы публикуются в различных сборниках и журналах, в частности, один из рассказов вышел в газете «Петербургский дневник» в разделе «Детективы по пятницам». В 2021 году Елена Бриолле выпустилась из «Писательской академии Антона Чижа», а затем разработала собственные писательские курсы «Секреты скандинавского нуара» и «Секреты французского триллера».
Автор детективов Елена Бриолле
Во-первых, поздравляю со скорой публикацией дебютного романа. Расскажите, пожалуйста, как начался ваш писательский путь?
— Если не считать коротких рассказов-скетчей в подростковом возрасте и нескольких сценариев для детских спектаклей, то художественные тексты я начала писать во время карантина. Я живу во Франции, здесь нельзя было выходить из дома, поэтому, чтобы не сойти с ума, мы решили, что у всех членов семьи будет время и на себя. Моему сыну было четыре года, мы работали на удаленке, поэтому нужен был жесткий график, чтобы все успевать. И вот у меня раз в два дня были два часа, когда я могла просто заниматься
в отдельной комнате чем я хочу. Я рисовала и писала тексты. С этого все и началось.

В том же году я поучаствовала в трех писательских марафонах Band, где мои тексты попали в лонглисты. А потом я случайно увидела объявление об авторском курсе рассказа Антона Чижа, после чего Антон взял меня на романный курс в свою Писательскую академию. И этот курс стал для меня поворотным.

Я всю жизнь имею дело с текстами: сначала писала научные статьи, работала специальным корреспондентом петербургской газеты «Невское время» во Франции,
а последние семь лет я работаю переводчиком. Перевожу видеоигры, разные маркетинговые тексты.

В общем, у меня уже был определенный опыт и желание рассказывать истории, но курс Антона позволил систематизировать знания и взяться за большой проект. Так начал рождаться мой первый роман.

На курсе пришлось много работать, чтобы дисциплинировать себя, свои мысли, пробовать что-то новое в рамках детективного жанра. Но я уже давно знаю, что творчество — это
не просто отдых. Ты этим живешь.
Когда ты творишь, ты создаешь новый мир, новую историю, это постоянный выход из зоны комфорта.
— Как вы пришли к детективному жанру?
— Детектив — мой любимый жанр. На мой взгляд, это один из самых сложных
в писательском отношении жанров, потому что в нем есть свои правила и читателя легко разочаровать. Одновременно это один из самых интерактивных жанров, когда читателю отводится активная роль: он вместе с главным героем пытается найти преступника, вести расследование… Это настоящий квест, и писатель должен заранее хорошо все продумать, чтобы читателю было интересно, чтобы он не смог оторваться до самого конца.

Детектив — это жанр, в котором для меня соединилось два важных элемента. Во-первых,
в нем проводится расследование, а я в свое время выбрала наперекор всем своим близким исторический факультет, потому что мне нравилось собирать материалы, читать исторические источники, что-то исследовать, разгадывать тайны прошлого. Во-вторых,
в детективе всегда идет игра с читателем: кто разгадает загадку быстрее — сыщик или читатель? Я уже не говорю о том, что прочитать интересную с точки зрения сюжета и красивую с точки зрения стиля книгу всегда приятно. А если книга еще заставит над
чем-то задуматься, вызовет определенные чувства, можно сказать, писателю удалось написать хорошую вещь.

Изучение источников в Национальной библиотеке Франции
В общем, с осени прошлого года я начала писать исторический детектив. Жанр был выбран не случайно: по первому образованию я историк, изучала историю России и Франции в СПбГУ
и в Сорбонне и защитила кандидатскую диссертацию по истории. Я также решила, что поскольку сейчас живу во Франции, то герои моего романа будут жить в Париже в период, известный в историографии как «Прекрасная эпоха». Тут все просто: если бы я писала про Петербург или другой русский город, то нужно было бы часто ездить в Россию, чтобы изучать архивные и другие исторические источники. А в Париже в моем распоряжении были и национальная библиотека, и национальные архивы. Писать же что-то вне исторического контекста мне
не хотелось.

Итак, осенью прошлого года я сидела в архивах, читала документы и книги, часто писала по ночам, продумывала детали сюжета. И к апрелю черновик романа «Черный, как тайна, синий, как смерть» был написан. Я отправила его двум бета-ридерам, внесла отдельные правки на основе их замечаний, а потом отправила Антону Чижу. Он мне сначала месяц не отвечал, потому что работал над собственной книгой. Я не находила себе места, пыталась отвлечься.
Но потом он написал, что роман ему понравился и он готов отправить его
на рассмотрение издательства. Конечно, я была рада, но теперь надо было снова ждать ответа, на этот раз от редактора.

Действие моего романа «Черный, как тайна, синий, как смерть» происходит
в 1912 году. Сыщик Габриэль Ленуар расследует обстоятельства смерти дочери германского посла. Ее тело находят в лодке на Сене в пригороде Парижа.
В жертве сыщик узнает натурщицу, которая совсем недавно позировала ему
с другом для набросков. Разгорается скандал, власти пытаются его скрыть,
и под подозрением оказываются художники – члены Клуба кобальта. Ленуар расследует дело и в конце, к своему удивлению, понимает, что убийца… Нет, не скажу! (смеется).

Давайте лучше вернемся к истории с издательством. Когда мы отправили мою рукопись в издательство, я подумала, что это уже большое достижение. Даже если издательству не понравится. Но произошло чудо. Редактору «Эксмо» роман очень понравился, и она предложила заключить договор на серию моих романов. Так родилась серия «Месье сыщик. Тайны Прекрасной эпохи». И роман «Черный, как тайна, синий, как смерть» выходит уже в конце ноября 2022 года.

Это роман о новых художественных течениях, политических интригах и о том, какое будущее люди выбирали для себя в 1912 году. Он понравится всем любителям Франции, читателям исторических детективов и творческим натурам.

Есть ли какие-то особенности ведения переговоров
и заключения договора с российским издательством,
когда автор проживает в другой стране? Была ли необходимость, например, приехать в Россию?
— Мне повезло, потому что мои интересы в издательстве представлял Антон Чиж и для подписи договора с издательством мне не пришлось никуда ехать. Однако, до этого,
во время моего отпуска в родном Петербурге, мы предварительно встретились с Антоном, чтобы подписать договор между нами. У меня есть российское гражданство, поэтому
при заключении договора никаких проблем не возникло.
— Вы давно живете во Франции, есть ли планы издаваться там? Например, перевести свои романы на французский, тем более что место действия — Франция.
— Да, я живу во Франции уже давно, последние семь лет работаю переводчиком и много перевожу и на русский, и на французский. Однако французский для меня – это язык разума, а русский — язык души. Может, однажды я и начну писать свои романы по-французски, но пока у меня нет в этом внутренней потребности. Учитывая нынешние реалии, вопрос о переводе романа на французский язык пока не стоит. Конечно, со временем все может измениться, но тогда и посмотрим.
— Как автор исторических детективов вы сразу встаете в один ряд
с Акуниным, Свечиным, Чижом. Как вы считаете, нужно ли автору знать, о чем и как писали его предшественники, чтобы он мог продолжать традицию или переосмыслить канон?
— Пабло Пикассо и Сальвадор Дали говорили, что нужно знать правила, чтобы понимать, как их нарушать. И, конечно, мне кажется, что писателю нужна определенная начитанность так же, как музыканту необходима «наслушанность», а художнику «насмотренность». Это вопрос знания того, чем ты занимаешься.

У каждого из писателей есть, чему поучиться. Если Акунин запустил волну исторического детектива в России, то книги Николая Свечина цепляют глубокой проработкой исторического материала, а романы Антона Чижа — нетривиальными сюжетами, изумительной стилизацией текста и убедительными картинами петербургской жизни эпохи.

Не нужно бояться, что, начитавшись любимых писателей, вы начнете их копировать. Мне вот, например, всегда нравился Умберто Эко и романы Роберта ван Гулика. Но попробуйте-ка скопировать «Имя розы»! Сложно просто взять и скопировать руку мастера, ведь у него есть свои знания, свой неповторимый голос, свой стиль, яркие персонажи.

Кстати, многие начинающие художники волнуются, что у них нет собственного стиля. Они начинают оригинальничать, чтобы привлечь к себе внимание, но подчас в таких произведениях видна нарочитость. Проблема в том, что если главное – это только форма, то она зацепит один или два раза, а потом люди устанут. То же самое происходит
и с писателями. Все перекосы в сторону формы — это забег на короткую дистанцию.

Я верю в то, что нужно работать над своим стилем и голосом, но слишком беспокоиться об этом не стоит. Со временем они придут сами.
Вместо того, чтобы беспокоиться об оригинальности,
по-моему, надо просто писать так, как если бы это было единственное произведение в жизни, которое
ты напишешь. Надо каждый раз выкладываться
по максимуму на том уровне писательского мастерства,
на котором ты сейчас находишься.
— На ваш взгляд, можно ли говорить о традиции русского детектива? В отличии от скандинавского, кажется, что у нас очень большой разброс поджанров. Если взять, к примеру, известных современных детективщиков — Акунина, Маринину, Дашкову, Устинову — то, на первый взгляд, их мало что объединяет. Если говорить об истории русского детектива криминальные рассказы писал еще Чехов. Есть ли у русского детектива родоначальник?
— Мне сложно говорить о русском детективе в целом. Я для этого не настолько начитана
во всех существующих поджанрах, их действительно много. Существование поджанров хорошо с той точки зрения, что читатель Александры Марининой, возможно, не будет читать Дарью Донцову, и наоборот. С другой стороны, сейчас во всем мире наблюдается тенденция к смешению жанров. Современный детектив — это роман с детективной интригой, пунктирной любовной линией, элементами хоррора и триллера. А у нас получается, что если твое имя напишут на каталожной карточке с пометкой «иронический детектив», то ты уже никогда не сможешь написать, например, «эзотерический детектив». Это загоняет писателя в очень жесткие рамки, которые могут стать удушающим капканом.

Что касается родоначальника русского детектива, то во всем мире в этом смысле цитируют «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского. Парадокс, конечно, заключается в том, что это вовсе не детектив.

Что нужно, чтобы российский детектив вышел на международный рынок? В современных реалиях — это, к сожалению, невозможно: в этом году даже на премию Астрид Линдгрен
за достижения в детской литературе не выдвинули ни одного русского писателя. То есть отменили даже детскую литературу. Что уж говорить о детективах, в которых темой обычно становятся актуальные проблемы общества?

Конечно, сейчас все стало еще сложнее. Но нужно продолжать писать. А дальше — время покажет.
Разница между любителем и профессионалом заключается в том, что любители делают то,
что любят, а профессионалы любят то, что делают.
— Писатели иногда говорят о проклятии второго романа. У вас подписан договор с «Эксмо» на цикл романов. Работаете ли вы уже над следующим и ощущаете ли давление, необходимость превзойти первый роман?
— Да, я уже работаю над вторым романом, и это действительно непросто. Когда пишешь первый роман, то выплескиваешь себя без особых ожиданий и сомнений. Когда пишешь второй, то хочется написать лучше, учитывая предыдущие ошибки.

С другой стороны, писатель уже имеет более четкое представление о своих собственных возможностях и ему легче ими управлять. В любом случае страх потерпеть неудачу непродуктивен, он парализует любое творческое начало. Если постоянно оглядываться
на других или даже на себя, невозможно создать ничего нового, поэтому я просто стараюсь представить, что работаю над своим первым романом.

Можно сказать, что на уровне второго романа писатель переходит из любителя в профессионалы. А разница между любителем и профессионалом заключается в том, что любители делают то, что любят, а профессионалы любят то, что делают.
— Помогает ли опыт, который вы получили при написании первого романа, в работе над вторым? Может быть, что-то удается делать быстрее, оптимальнее?
— Главный личный урок, который я вынесла после написания первого романа, — не спешить с написанием текста, пока полностью не проложен сюжетный маршрут — поэпизодный план. Я не могу дать такой же совет для тех, кто пишет просто роман. Но в моем случае речь идет о детективе, и все сюжетные ходы нужно продумывать заранее.

Второй роман я также пишу не с начала, а с середины, а начало буду, вероятно, прописывать в конце. Начало и конец романа — самые важные части книги, поэтому,
на мой взгляд, над ними нужно работать в конце. Это позволит работать более осознанно
и избежать лишних слов.
— Как вы строите процесс работы над книгой? У вас есть писательские привычки или даже ритуалы?
— Раньше, когда я работала журналистом или переводчиком, у меня были периоды, когда
я могла отдыхать. С тех пор как я пишу, мысли постоянно крутятся вокруг рассказа или книги, над которыми я сейчас работаю. И не важно, где я при этом нахожусь: в душе,
в общественном транспорте, на прогулке. В какие-то моменты я настолько отключаюсь,
что могу выйти на другой станции метро. Это как в анекдоте про Хэмингуэя. Когда сосед увидел его в гамаке, то спросил: «Ну что? Отдыхаешь?» Тот ответил: «Нет, работаю!» А когда на следующий день Хэмингуэй работал в саду, сосед спросил: «Ну что? Работаешь?» Писатель ответил: «Нет, отдыхаю».

Начало разработки сюжета
Я пишу детективы, а их нельзя писать без плана. Когда я работала над своим первым романом,
то сначала собирала материалы по истории нравов, истории художественных течений, социальной истории, по описаниям возможных локаций, быта эпохи. Смотрела фотографии, архивные материалы, читала газеты и книги. Затем работала над сюжетом.

В детективе в равной степени важны персонажи
и детективная интрига. Я стараюсь сначала придумать персонажей и посмотреть, на что они вообще способны. Способен ли тот или иной персонаж на убийство? Если да, то на какое? Если нет, то почему? Какие между персонажами возникают конфликты? Затем я определяю антигероя и жертву, придумываю преступление
и на кого может упасть подозрение. Когда складывается вся история, нужно еще раз продумать ее развитие с точки зрения раскрытия улик, темпа расследования и драматического развития. А начало истории лучше придумывать
в самом конце, когда сюжет уже готов. Все наработки я оформляла в виде подробного поэпизодного плана. Это делается не для себя, но, прежде всего, для читателя: чтобы ему было интересно.

Я пишу быстро только тогда, когда продумала и внутренне пережила эпизод заранее. Большая часть времени у меня уходит не на написание, а именно
на подготовку, эмоциональное вживание в персонажа. Думаю, что у многих детективщиков все происходит так же. Во время написания романа у меня были простои только, когда я изначально не продумала какую-то деталь. В таких случаях приходилось снова возвращаться, обращаться за помощью
к специалистам, которые могли бы меня проконсультировать по поводу обстоятельств смерти моей жертвы, или снова читать книги о том или ином месте, о том или ином предмете.

То есть сначала продумывается план. Но когда план готов, чтобы эпизод начал дышать, я пытаюсь вжиться в персонажа, увидеть мир его глазами, почувствовать то, что чувствует он. И вот тут уже план может отступить, персонажи могут начать жить своей жизнью… На этом этапе гораздо больше свободы. В зависимости от того, каким получается очередной эпизод, я при необходимости вношу изменения в остальной сюжет.

Постоянных писательских привычек у меня пока не сформировалось, но я заметила, что утром писать не могу, поэтому чаще пишу вечером, когда уже вся семья спит. Готовлю кофе и начинаю писать. А, в целом, я пишу тогда, когда
у меня есть на это время и где я могу писать ручкой или сидя за компьютером. Сначала я тупо смотрю на пустой лист и думаю, что я никчемная и бездарная, что удивительно, как вообще у меня получилось еще вчера что-то написать.
Так проходит пять-десять минут, но потом процесс запускается, и я пишу.

На следующий день я перечитываю только один раз предыдущий эпизод
и никогда текст сразу не редактирую, чтобы его не засушить. Для саморедактуры нужно, чтобы прошло немного времени. И мне для этого нужно уйти в другое место, отличное от того, где я обычно пишу.
— А как проходила редактура рукописи «Черный, как тайна, синий, как смерть»?
— По отношению к процессу письма редактура — это качественно другой тип работы, который, по-моему, нельзя делать сразу. Сначала я написала черновик романа. Затем сделала первую вычитку. На этом этапе я следила только за логикой повествования, исправляла то, что сразу мозолило глаза, и помечала на полях те куски текста, которые «провисали», тормозили чтение. При второй вычитке я многие из этих кусочков переписывала или просто вычеркивала. В итоге роман похудел на один авторский лист. Затем я отправила рукопись на вычитку двум профессиональным бета-ридерам, мужчине и женщине. Для меня это был правильный выбор, потому что они меня не знали и каждый из них подсказал что-то свое, заметное только женскому или только мужскому взгляду. Мне очень помогли их комментарии. После этого я внесла в рукопись дополнительные изменения, снова вычитала текст, причем на этот раз вслух, чтобы еще раз все почистить и убрать неуместные длинноты.

Редактура – это сложная работа, потому что, как известно, в чужих текстах мы сразу видим все недочеты, а в своих многого не замечаем. Потом, когда мне уже выслали гранки,
я заметила еще несколько мест, которые нужно было изменить.
Я очень хорошо понимаю Илью Репина, который,
даже когда его картины уже выставлялись в музее, норовил прийти туда с кисточками и красками
и еще что-то подправить.
— Знакомы ли вам писательский блок и синдром самозванца?
Если да, поделитесь, пожалуйста, как вы их преодолевали?
— На мой взгляд, «писательский блок» — это такая модная ширма, за которой очень хочется спрятаться писателю, который либо не знает, о чем ему писать, либо примерно знает, но еще не проработал тему. Для меня такие состояния мучительны, но с ними можно справиться. И главное средство от этого недуга — работа. Надо начать что-то делать, маленькими шажками, и тогда писательский блок растает.

Синдром самозванца мне знаком давно, я с ним живу постоянно, мы нежно любим друг друга. Когда ты начинаешь, это неизбежно. Это мешает, потому что ты никогда не уверен, имеешь ли ты право или ты тварь дрожащая. С другой стороны, синдром самозванца помогает работать над собой дальше, не останавливаться на достигнутом, искать новые темы и творческие решения. Он подстегивает, говорит: «Работай над собой, делай лучше, чем можешь».
— Во время работы над рукописью вы читаете что-то, не связанное с самой книгой?
— Когда я пишу свои книги, то стараюсь ничего не смотреть и ничего не читать
из художественной литературы. То есть я читаю, но только то, что относится к материалам для моей книги.

Когда я не пишу текст, то читаю, в основном, книги по истории, детективы, триллеры
и немного фэнтези для взрослых. Конечно, с тех пор как я сама начала писать, ни одну книгу я больше не могу читать просто как читатель. В каждой замечаю какие-то писательские находки, приемы, сюжетные паттерны. На это невозможно не обращать внимания.
Творческий процесс – как роды:
ты можешь подготовиться, чтобы чувствовать себя увереннее,
но быть готовым к родам не можешь. Это нужно пережить.
— Читаете ли вы нон-фикшн о писательском мастерстве? Некоторые писатели отвергают идею, что можно научиться писать «по учебнику». Как вы к этому относитесь?
— За последние два-три года я прочитала много разных книг о писательстве. Почти всё,
что было переведено на русский язык. Нам сейчас кажется, что на русский переведено много, но на самом деле, это не так. Искусство сторителлинга в России только начинается. Первыми эти приемы начали осваивать в киноиндустрии. Там все было ясно: либо мы начинаем заново учиться, чтобы потом на основе усвоенных навыков писать уже что-то свое, оригинальное, отечественное, либо российская киноиндустрия умирает. Этот процесс был запущен примерно двадцать лет назад, и только сейчас все чаще и чаще начинают выходить российские сериалы и фильмы, которые могут посоперничать и с западными.
Я не говорю, что все было плохо, нет, я говорю, скорее, о среднем уровне, который сейчас явно вырос.

Кроме русских изданий, я читаю много книг по писательскому мастерству на английском. Как ни крути, но именно на английском написаны тысячи книг о том, как писать. Но это, знаете, как книги о том, как похудеть, или о том, как стать успешным менеджером: все этого хотят, но мало у кого получается. Сейчас я читаю такие книги по диагонали, потому что 80% содержания я уже знаю или читала раньше. Кроме английских книг, я читаю также французский и испанский нон-фикшн по писательскому мастерству. Книги, которые написаны по очень узким темам, например, о том, как убедительно описать сцену боя.

Могу сказать одно: это помогает начать. То есть дает некоторые теоретические знания
о том, как не заблудиться в лесу и выжить, если заблудился. Но творческий процесс – это как роды: ты можешь подготовиться, чтобы чувствовать себя увереннее, но быть готовым
к родам не можешь. Это нужно пережить. Так и с творчеством: можно читать сколько угодно книг, но если не писать и не пробовать те техники, о которых ты читаешь, они никому не нужны.
— Сейчас существует довольно много разных курсов
о писательстве. Как к вам пришла идея сделать писательский курс о скандинавском детективе, и чем он отличается от других курсов?
— Я подготовила курс «Секреты скандинавского нуара», потому что всегда любила скандинавские детективы. С тех пор как приехала во Францию шестнадцать лет назад писать диссертацию и меня поселили в норвежское студенческое общежитие «Норвежский дом». Скандинавские детективы, на мой взгляд, — это смесь классического нуара с белым снегом. То есть это не чернуха, где описываются мрачные маргиналы, проститутки, наркоманы и преступники. Нет, главные герои скандинавских процедуралов – хоть
и мрачные типы, но стремятся восстановить порядок. Они почти всегда представители порядка: полицейские, адвокаты, журналисты.

Мне нравится, что в скандинавском нуаре напряжение достигается подчас не за счет экшена и шок-контента (описания секса и насилия), а за счет психологических конфликтов между героями. Конечно, кровь и секс тоже есть, но, когда читаешь скандинавский нуар, кажется, что это не так важно, а важно что-то другое, важны отношения, важна идея книги.

В скандинавском нуаре изначально заложен парадокс: действие развивается медленно, главный герой — не супергерой, экшена мало, но при этом читаешь и не оторваться. И успех скандинавских детективов по всему миру только подтверждает, что не только мне нравятся романы скандинавского нуара.

Так и родилась идея курса. Сейчас много писательских курсов, но часто у них общие темы: как написать рассказ? Или как писать остросюжетную прозу? Или как писать для детей?
Я, например, не знаю, как «в общем» писать для детей, ведь все зависит от возраста ребенка, и для пятилетних детей нельзя писать так же, как и для детей девяти лет.

В «Писательской академии Антона Чижа» мы специализируемся на детективах. В академии уже выступали со своими мастер-курсами такие известные писатели, как Татьяна Гармаш-Роффе и Сергей Литвинов. На этот раз мы продолжаем говорить о детективах, но будем разбирать не авторскую технику, а поджанр детектива на материале скандинавских писателей.

Это точечный курс, разработанный специально для писательской академии, в которой
я училась сама. Ни одна из школ писательского мастерства ещё не предлагала курс
на данную тему. Кроме того, в России нет доступной литературы по скандинавскому нуару, поэтому курс будет эксклюзивным.

Мы будем разбирать писательские техники и учиться их использовать в своих рассказах. Участники будут практиковаться, выполняя домашние задания после каждой лекции,
а в конце курса напишут рассказ, который войдёт в сборник «Чувство снега».

Темы курса соответствуют главным отличительным чертам скандинавского нуара: тема, психология героев, создание атмосферы, как передать напряжение в нарративе,
как структурировать текст в соответствии с развитием расследования. В конце мы остановимся также на отдельных техниках писателей и посмотрим, например, как создается атмосфера страха и тревоги.
Не бойтесь ставить перед собой высокие цели.
— Благодарю вас за интересную беседу! Напоследок, могли бы вы что-то посоветовать начинающим писателям?
— Я часто слышу, что писатели отвечают на такой вопрос так, что, мол, «можете не писать — не пишите». В этом есть свое рациональное зерно, потому что писать, творить что-то новое, вызывать интерес и заставлять читателей думать могут единицы. Кроме того,
на писательстве сложно заработать. Но это не значит, что нельзя к этому стремиться.

Мой главный совет: если вы начали писать — пишите, учитесь и пишите дальше, снова учитесь и снова пишите дальше. Берите информацию из разных источников, вдохновляйтесь, пишите. Это как изучение иностранного языка: без практики никак
не обойтись, и на начальном этапе у всех есть право на ошибку.

Не бойтесь ставить перед собой высокие цели. Под высокой целью я имею в виду написать интересную вещь, которая не просто развлечет, но и заставит читателя над чем-то задуматься. Чем выше эта цель, чем выше планка, которую вы себе задаете, тем с большей вероятностью можно оказаться хотя бы где-то посередине или выше среднего.

Ну, и, наконец, устраивайте себе периодический отдых. Чтобы научиться правильно работать, надо научиться правильно отдыхать, иначе не получится ни то, ни другое.
Интервью взяла: Мария Мальки
Редактор: Елена Павлова
Титульная фотография: Оксана Васько
Прочие фотоматериалы: из личного архива Елены Бриолле

Дата публикации: 28.10.2022
Последнее обновление: 23.11.2023


Читайте также